«Мы оперу, мы оперу, мы очень любим оперу!»

1

Фото: Константин Исааков

Признаюсь, очень мне хотелось начать эти заметки словами: По пятницам я обычно хожу в оперу например, в Венскую. Но не стану. Потому как неправда это: в опере я был уже не помню как давно. А Вену не видел с начала 90-х.

И ведь при этом люблю. Обеих.

Вену за ее вальяжную, чуть старомодную супер-европейскость. За беззастенчивую избыточность шарма.

Оперу же просто люблю. Невозможно объяснить словами любовь/ нелюбовь к двум проявлениям красоты: к музыке и к женщине. Что и подтвердил нам некогда Пушкин, наш брат по мироощущению, устами Моцарта провозгласивший:

Из наслаждений жизни

Одной любви музыка уступает;

Но и любовь мелодия

Любим ли мы оперу? В значении мы народ российский, нынешний, зачуханный отнюдь не романтическими реалиями сегодняшней повседневности. Приученный телевизором в массе своей к совсем иному музыкальному фону. Те мы, которым на билет в Большой театр (и чтобы место не совсем галерочное) надо месячишко не завтракать, не обедать и не ужинать.

Этот вопрос я мысленно себе задавал по пути в парк Зарядье, на прямую трансляцию из Венской штатс-оперы (Wiener Staatsoper) отнюдь не самого популярного из оперной классики спектакля Андре Шенье, оперы итальянского композитора Умберто Джордано, написанной в конце XIX века и шедшей на российской/ советской сценах всего-то трижды: в 1897 году в Харькове, в 1919 году в Екатеринбурге и в 1979 году в Донецке.

То была минувшая пятница, второй из трех вечеров(23-25 мая 2019 года), когда Венский совет по туризму сделал москвичам и гостям города особый подарок: на мониторе под открытым небом, изысканно декорированном в виде гигантского макета здания Wiener Staatsoper, демонстрировались спектакли Венской государственной оперы, празднующей в этом году свой 150-летний юбилей.

Одним из этих спектаклей и был Андре Шенье. И шел он в самой что ни на есть прямой трансляции да, из Вены, из Wiener Staatsoper!

Так любим или не любим оперу мы? Задавая столь риторические вопросы urbi et orbi, полагается, наверное, начать с себя. Со мной все понятно: если совсем по-честному (музыкальные критики сейчас укоризненно покачают головами), то я люблю популярную оперу. На Травиате, сколько бы не смотрел, почти рыдаю. На Севильском цирюльнике смеюсь и подпрыгиваю от радости. А вот Андре Шенье не видел прежде даже в записи.

Нет, после просмотра спектакля он не перескочил вверх по лесенке моих оперных приоритетов, опередив прежние. Сюжет вполне себе оперный (как очень точно определила музыкальный критик, комментировавшая спектакль перед его началом и в антрактах, в опере всегда баритон убивает тенора, а сопрано умирает сама), сдобренный, однако, при этом социальной перчинкой: Французская революция, бедные и богатые

Но приятно поразило меня главное, пожалуй, в жанре: прекрасная партитура, дающая солистам великолепную возможность самовыразиться, показать все, на что способен. Особенно если эти солисты звезды первой величины Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов.

И тут, конечно же, был главный цимес вечера. Да, высокопрофессиональная сценография. Да, замечательные состав исполнителей и оркестр. Да, пышные и в образе эпохи декорации. Но когда на сцену выходят Нетребко и Эйвазов и когда они просто даже не поют, а только произносят первые реплики а потом еще и поют ты больше ничего не видишь и не слышишь.

А в Андре Шенье, как оказалось, еще и есть что петь! В антрактах нам показывали приветственный ролик супругов Нетребко и Эйвазова они обратились к российскому зрителю как к аудитории взыскательной, по-настоящему любящей классическую оперу.

И если бы Анна и Юсиф видели тех, кому в эти часы они адресовали свое искусство, то бы получили полновесное подтверждение: да, мы очень любим оперу! Потому что трибуны амфитеатра в Зарядье, вмещающие 1 500 зрителей, несмотря на весьма прохладный московский вечер, были заполнены-переполнены, люди стояли в проходах, а иные и расположились прямо на лужайке с другой стороны декорации монитор-то сделали двусторонним. Благо, организаторы выдавали всем желающим на чем сидеть и чем укрыться.

И публика это была не та, что ходит в оперу засветиться на модном показе, а заодно новый наряд выгулять. Это была обычная московская интеллигенция. Не перевелась ведь!

Любовь действительно трудно выразить словами разве что поступками. И теперь я ни на минуту не сомневаюсь: Мы оперу, мы оперу, мы очень любим оперу!

Помните, в начале 80-х такую веселую песню исполняла эстонская группа Апельсин? Чтобы совсем уж оправдать свой заголовок, вот вам, в качестве бонуса, тот ролик.

Фото автора