Церкви в Москве

2

Церквей в Москве было так много, что все те, которые видны на фото, трудно даже перечислить. Коснусь только самых крупных (точнее, самых заметных).

Панорама Москвы
Панорама Москвы
Панорама Москвы
Панорама Москвы

Слева направо: колокольня церкви Иоанна Предтечи под Бором (на Пятницкой ул.) — 1758 год, недавно реставрирована (саму церковь едва видно). Церковь Параскевы Пятницы — 1739 г. одна из своеобразнейших московских церквей (стояла она на месте станции метро «Новокузнецкая»). Ее мощная колокольня (середины XVIII в.) играла большую роль в пейзаже района. По имени церкви получила название и улица. Большая пятиглавая церковь Климента (1758 г.). Баженов с восторгом отзывался об этой красочной церкви, одной из самых больших в Москве. Ее и сейчас видно почти из любого места этой части Замоскворечья.

Эффектная церковь Воскресения в Кадашах (1687 г.) «с ее (говоря словами Баженова) легкою колокольнею» (1695 г.) один из лучших памятников нарышкинского барокко. Прямо за ней Скорбященская церковь на Ордынке — создание двух крупнейших русских архитекторов: колокольня и трапезная построены в конце XVIII века Баженовым, самая церковь, сохранившая великолепный интерьер, — в 1836 году О. И. Бове. В толпе церквей справа от церкви Воскресения в Кадашах видна небольшая пятиглавая церковь XVII века — Никола в Пыжах (Б. Ордынка, д. 27-а), не так давно отреставрированная. Еще правее среди маленьких домов виден дворец с колоннадой, перестроенный в самом начале XIX века для Демидовой кем-то из учеников Казакова, рядом с ним церковь Николы в Толмачах с высокой, как свечка, колокольней, а между ними крутая крыша — тот самый дом, который в 1892 году был передан вместе с галереей П. М. Третьяковым городу и в 1909 году перестроен В. М. Васнецовым. Правее проходит невидимая из Кремля Полянка, ее направление отмечают церкви, в том числе пятиглавая с шатровой колокольней церковь Григория Неокесарийского, сейчас реставрируемая,- ярчайший образец московской архитектуры XVII века, построенная в 1679 году по заказу самого царя К. Губой и И. Кузнечиком.
церковь Григория Неокесарийского
А за домом Прозоровского (слева) — одна из самых диковинных колоколен Москвы — колокольня церкви Косьмы и Дамиана (1730 г.), разобранная в 1935 году. Большая Полянка в XVIII веке называлась Козмодемьяновской улицей. Сама церковь — ее пять глав видны чуть правее, а за ними огромная колокольня церкви Иоакима и Анны на Якиманке. От колокольни середины XVIII века остался только низ, но церковь (1686 г.) цела.

Почти на горизонте, у границ Москвы, видны два монастыря: Новоспасский с его величавой колокольней, сейчас реставрируемой, и (между церквами Климентия и Воскресенья в Кадашах) Симонов монастырь, который примечателен не только (говоря словами Лермонтова) «своею почти между небом и землею висящею платформою», но и крепостными стенами и собором XVI века. Между обоими этими монастырями видны крошечные прямоугольники на фоне темной рощи — «Пороховые магазины», интересные памятники военного зодчества середины XVIII века, разобранные совсем недавно.
церковь Вознесения за Серпуховскими воротами
На другом краю панорамы тонут в вечернем мареве 1-я и 2-я Градские больницы, Донской монастырь, за ними Нескучный сад. А в центре (примерно за церковью Григория Неокесарийского), тоже на самой границе застройки возвышается церковь Вознесения за Серпуховскими воротами (закончена в 1762 г.). Это уже граница Москвы. В Историческом музее есть одна поразительная картина: Вознесенская церковь — до нее не больше километра. А кругом — ржаные поля. В этих полях за Дорогомиловской заставой любили мальчишками гулять Герцен и Огарев.

Сравните теперь эту панораму с описанием А. Григорьева или лермонтовской «Панорамой Москвы» (1833 г.) и вы увидите, что это все та же Москва — город Пушкина, Грибоедова, Лермонтова, Герцена. «Москва не есть обыкновенный большой город, каких тысяча; Москва не безмолвная громада камней холодных, составленных в симметрическом порядке… нет! У нее есть своя душа, своя жизнь… Каждый ее камень хранит надпись, начертанную временем и роком… Как у океана, у нее есть свой язык, сильный, звучный…» (М. Лермонтов).